Правда о московской трагедии (2002 г.)

Интервьюер: Евгения ЛАМИХОВА

«Вести» №2404, 03/11/2002 г.

Вкладка «Вести. Здоровью»
еженедельное приложение № 226 3/11/2002 г.
(русскоязычная газета с самым большим тиражом в Израиле

Российский психолог Леонид Китаев-Смык в эксклюзивном интервью «Здоровью» рассказывает о работе с родственниками заложников и дает советы, как выжить в плену у террористов.

Как повлияет примененный в театральном центре на дубровке газ на психику освобожденных? Что пережили родственники заложников? Что вообще чувствуют пленники террористов и как увеличить шансы на выживание во время захвата? Ответы на эти вопросы - в эксклюзивном интервью, которое дал “Здоровью” московский врач психолог Леонид Китаев-Смык, принимавший участие в работе с родственниками заложников

Леонид Алекса КИТАЕВ-СМЫК – Врач-специалист по социальном и политической психологии критических ситуаций, В течение нескольких десятилетий он занимается изучением поведения людей в экстремальных ситуациях. В молодости доктор Китаев-Смык принимал участие в психологической подготовке космонавтов, а последние годы посвятил проблеме «стресса войны». Он неоднократно бывал в Чечне, где исследовал душевное состояние представителей обеих воюющих сторон. С той же целью несколько дней назад о прибыл в Израиль - сразу после теракта в московском театральном центре на Дубровке. «3доровье» - первое израильское издание, которому доктор Китаев-Смык дал интервью, рассказав о своей работе с родственниками заложников.

В ста метрах от трагедии

- Где вы находились во время теракта? Когда вы первый раз увидели заложников?

- Во время теракта я находился снаружи здания театрального центра, среди родственников захваченных. Первый раз я увидел заложников на следующий день после захвата, когда удалось вывести детей. Запомнился внешний вид девочек - они были взъерошенные, лохматые, возбужденные, некоторые выходили из здания, нервно смеясь. Их отвели в сторону и с ними сразу же начали работать психологи.

А вообще в первый день теракта родственников заложников попросили перейти в здание Московского промышленного училища. Оно расположено в ста метрах от театрального центра (здание театра находится на улице Мельникова, 7, а училище - на улице Мельникова, 2). (Между прочим, Дубровка, которая часто упоминается в израильской прессе, - соседняя улица.)

Родственникам предложили собраться в здании училища, чтобы освободить площадь перед захваченным театральным цент ром. В училище, как в каждой московской школе, есть большой спортзал. Там установили ряды кресел, чтобы люди могли сесть. Зал сразу заполнился. К вечеру на двух этажах училища поставили кровати, чтобы желающие могли остаться в здании на ночь.

Первое впечатление, когда я вошел в спортзал: будто нахожусь в зале ожидания на вокзале, когда поезд задерживается на несколько часов. На их лицах читалось напряжение, но чувствовалось - они понимают, что для разрешения ситуация требуется терпение.

К чести москвичей, должен отметить, что подавляющее большинство родственников проявляли большую стойкость. Конечно, не обошлось без отдельных драматических случаев, когда кто-то из родственников разражался рыданиями или криками, но массовых истерик не было.

- Оказывали ли родственникам заложников психологическую помощь?

- Да. Войдя в зал, я сразу обратил внимание на стоявших у стены спокойных молодых людей. Это были профессиональные психологи из министерства чрезвычайных ситуаций России, Минздрава, других государственных учреждений. Запомнились красивые девушки, их было около сорока, - сотрудницы недавно созданной психологической службы МВД. Присутствовали и психиатры, в том числе известные специалисты, например профессор из института Сербского. Многих я знал в лицо, мы обменялись несколькими профессиональными замечаниями, познакомились с коллегами из других служб.

- В чем заключалась психологическая помощь?

- Когда среди собравшихся кто-то начинал нервничать, плакать, к нему подходил психолог, ненавязчиво задавал вопросы, беседовал. Был применен и такой прием - людям, особенно пожилым, предлагали померить давление. Во-первых, это было необходимо для тогё, чтобы предотвратить физические недомогания. А во-вторых, такая процедура сама по себе успокаивает взволнованного человека, он вид что о нем заботятся, его проблемой занимаются. В необходимых случаях врачи предлагали людям принять успокоительное.

- А что вообще чувствуют родственники, когда близкий им человек оказывается заложником у бандитов?

- Близкие переживают такой же сильный стресс, как и сами заложники. Очень тяжелое ощущение: жизнь родного человека в опасности, а ты бессилен ему помочь. У родственников заложников возникает непреодолимое желание находиться как можно ближе к месту захвата. Многие сидели в здания училища круглосуточно. Некоторые говорят, что между людьми, особенно близкими, возникают психобиологические связи, и не исключено, что они могут ощущаться на расстоянии. Явление биополей еще очень мало изучёно, но, воз можно, они действительно существуют….

Многие люди в спортзале мысленно молились.

Психология заложника

- Леонид Александрович, вы долгое время занимались изучением поведения людей в боевой обстановке. А какие психологические особенности отмечаются у тех, кто оказался заложником террористов?

- Есть психологический парадокс, который называется синдромом заложника чрезвычайных обстоятельств. Этот синдром часто развивается у тех, кто попадает в плен или оказывается заложником. У пленника возникает чувство «братства по крови» - своеобразного единения между захватчиком и жертвой, вызванного ощущением, что в случае штурма спецслужб они оба могут быть ранены или убиты. В психологии этот парадокс еще называют стокгольмским синдромом - по названию города, где впервые произошел захват заложников, после которого, если мне не изменяет память, террорист и его жертва поженились.

Заложников раздирают сложные чувства; они испытывают ощущение родственной близости к захватчику, но в то же время - страх и ненависть к нему. Известны случаи, когда заложники как бы против своей воли начинали помогать террористам, фактически становясь их соучастниками.

Противоречивость такого состояния жертв хорошо известна террористам. Во всех инструкциях для боевиков, которые мне до велось видеть, акцентируется внимание на том, что заложнику нельзя верить, даже если он готов сотрудничать с захватчиками, потому что практически всегда у жертвы сохраняется так называемое отщепленное чувство, которое заставляет его при первой же удобной возможности перекинуться на сторону освобождающей стороны.

Синдром заложников развивается не у всех захваченных, а только у 50-70 процентов из них.

- С чем связано возникновение стокгольмского синдрома? Ведь умом заложник понимает, что перед ним враг, готовый его убить...

- Здесь действуют очень сложные и тонкие психологические законы. Отношения между захватчиком и пленным можно определить как отношение между строгим родителем и ребенком. “Ребенок” чувствует себя зависимым от “родителя” и вынужден подчиняться ему. В то же время от “родителя” исходит угроза; и жертва чувствует потребность в защите от нее. Но вокруг нет никого, кто мог бы защитить от этой угрозы, и заложник подсознательно обращается именно к тому от кого она исходит, то есть к террористу.

Схема “родитель - ребенок” отчасти объясняет то, что поведение заложников отличается некоторой неосознаваемой ими инфантильностью. Психика словно диктует им поведение, которое свойственно слабому человеку. Нов этом есть своя опасность. У представителей такого этноса, как чеченцы и другие горские народы, демонстрация слабости вызывает презрение и желание применить силу. Они уважают людей мужественных, даже если это их враги. Не показывать свои мужество и силу характера заложнику никак нельзя, потому что такое поведение вызывает у террориста желание подавить его, проявить ответную агрессию.

- Как должен вести себя заложники, чтобы сохранить жизнь?
Есть ли какие-то разработки специалистов на этот счет?

- Да, есть, Но для ответа на ваш вопрос я хотел бы пояснить, как поэтапно меняется психика человека, оказавшегося в руках террористов.

В первые минуты после захвата заложник испытывает шок. Возникает состояние, когда кажется, что происходящее - это кино или сон, а ты не участник его, а зритель. Такое состояние может вызвать ступор или своеобразное поведение, которое психологи называют «детским»: заложников начинает разбирать смех, они отпускают неуместные шутки. Люди сами удивляются собственному поведению, но в этот момент оно почти не поддается контролю разума - они просто не могут вести себя иначе. Вместе с тем такое поведение опасно. Дело в том, что в первые минуты захвата террористы сами испытывают сильнейший стресс. Ведь они долго готовились к акции, до нее им приходилось соблюдать конспирацию, прятаться. К акту захвата террористы приступают в состоянии стресса, поэтому малейшая помеха для них - сильнейший раздражитель. Чем тише, незаметнее ведет себя заложник, тем больше у него шансов сохранить жизнь во время захвата. Психологи советуют им держаться «как серая мышь» - стать маленьким, неподвижным, неудивляющим, непугающим, не привлекающим внимания.

За первой шоковой стадией у заложников начинает развиваться защитная реакция. Она бывает двух типов - пассивная и активная. Вид реакции во многом обусловлен индивидуальностью человека. При пассивной реакции заложник спокойно сидит, ничего не хочет делать. Активная реакция характеризуется судорожными размышлениями о мерах спасения - человек продумывает варианты, как сбежать, как установить связь со службами спасения. Вопрос о том, какое поведение лучше, - самая главная проблема для специалистов. Многие считают, что при пассивной реакции больше шансов сохранить жизнь, что при неумелых попытках самоспасения можно просто получить пулю от взбешенных захватчиков. Точку в этом споре удается поставить только в конце акции: если штурм окажется неудачным и заложники погибнут, может статься, что спасется лишь тот, кто с самого начала искал выход из ситуации.

Далее у тех, кто продолжает сидеть под надзором террористов, нарастают пассивные реакции - грусть, уныние, тоска, депрессия, которые могут смениться мгновенным взрывом активности. Помните рассказ одной заложницы про парня, который внезапно вскочил со своего места и побежал по креслам к проходу? Думаю, что это как раз был взрыв такой активности. Его вызывают особые стрессовые биохимические изменения в мозгу У человека возникает непереносимое ощущение в мышцах, психологи называют его “мышечная тоска” Оно сродни болям после тяжелой физической работы у непривычного к ней человека, только раз в сто сильнее. Во время затянувшегося пленения заложников охватывает сильная душевная тоска, появляется также ощущение общей тоски, разлитой. в пространстве, в том помещении где находятся захваченные люди, У этого явления есть горькое, но очень точное определение - “тоска узника”.

- Насколько усугубляются душевные переживания физическими страданиями - например, как это было на Дубровке, когда людам не давали есть, пить? Или страх за свою судьбу отодвигает физические муки на задний план?

- Наоборот, при стрессе физические лишения резко усиливаются. В принципе довольно долго способен переносить состояние душевного дискомфорта, но оно во много раз усугубляется во время голодания, обезвоживания, при пребываний в закрытом помещении.

- Что говорит психологам такая «находка» московских террористов, как запрет заложникам ходить в туалет? Это было вызвано только желанием не допустить побегов или таким образом на людей оказывали психологическое давление?

- Необходимость справлять нужду на глазах других людей - очень сильный стрессовый фактор для культурного человека.

Необходимость делать это в присутствии людей противоположного пола - тем более. Такая ситуация деморализует и угнетает пленников, оказывает на них морально-сексуальное давление, и террористы это понимали.

Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов и такой мощный фактор физического воздействия, как запах и загрязнение воздуха. Испарения фекалий и мочевины - это вредные химические вещества, которые губительно действуют на организм.

Не исключено, что наряду с голодом и обезвоживанием отравление испарениями было еще одним дополнительным фактором, ослабившим людей и вызвавшим такую сильную реакцию на примененные для их освобождения спецсредства.

После освобождения: тяжелое возвращение к жизни

- Какая работа будет проводиться московскими психологами по реабилитации освобожденных заложников?

- Работа предстоит большая и продолжительная, тем более что пострадавшие подверглись не только стрессу, но и воздействию газа. Возможно, к моменту выхода вашей газеты его название и состав уже будут известны.

Пока же можно ограничиться полагают, что действие примененного вещества напоминало действие опиатов, газового или хлороформенного наркоза. Каково его воздействие на нервную систему мне неизвестно. Но - вернемся к собственно стрессу.

Психологическая реабилитация любого заложника зависит от многих факторов - от того, насколько он был здоров раньше, какими были условия его содержания в плену, как тяжело он переносил обезвоживание, изоляцию. Обычно после освобождения пострадавшие делятся на две группы.

Одни считают, что происшедшее обогатило их полезным жизненным опытом. Они укрепляются духом, начинают живо осознавать смысл и цену жизни и ведут себя в дальнейшем, ценя значимость каждой минуты. Вторая категория людей - это те, для кого пребывание в плену стало тяжелейшей психологической травмой. Им обязательно нужна помощь специалистов. Критическим сроком считается первый месяц после освобождения, иногда тяжелое состояние длится до трех месяцев. А вообще индикатором для врачей является первый год. В этот период душевные переживания еще не считаются болезнью и поддаются коррекции.

- После московских событий в нашей редакций раздался звонок, и взволнованная читательница спросила: так переживаю после этих новостей, что не могу ни спать, ни есть. Что делать?” да и наши, израильские телерепортажи тоже часто вызывают тяжелую психологическую реакцию у людей. Возникает странный парадокс: смотреть нам их тяжело, а оторваться невозможно. Неужели мы тоже заложники развязываемой во всем мире террористической войны?

- Просмотр теленовостей действительно обладает своеобразным наркотическим действием. В это время в мозгу включаются механизмы тревожности, возникают определенные гормональные и психические реакции. Человек как бы находится в процессе подготовки к опасности. Вопрос, который вы задали, очень непрост. С одной стороны, самый простой способ отключиться от теленовостей - сделать это в буквальном смысле: выключить телевизор. Но это не всегда помогает, потому что Вместо экрана может начать работать воображение, которое вызывает еще большее беспокойство. Если ваша читательница умеет дозировать информацию - это надо делать. Если же нет - ей лучше обратиться за помощью к специалисту.

- Доктор Китаев-Смык, с какой целью вы посетили нашу страну?

- Я изучаю опыт жизни израильтян в условиях непрекращающегося террора. Я считаю этот опыт уникальным и важным для многих стран мира, в том числе и для России, все чаще становящейся объектом терактов. Особенность поведения израильтян в том, что они сохраняют стойкость, активность, бодрость духа и способность радоваться, а безних в войне с терроризмом победить невозможно.


Редакция благодарит движение “Беад арцену” и лично политолога Аврама Шмулевича за содействие в организации этого интервью.

Theme by Danetsoft and Danang Probo Sayekti inspired by Maksimer